PHNjcmlwdCBkYXRhLW91dHN0cmVhbS1pZD0iMTI0OSINCmRhdGEtb3V0c3RyZWFtLWZvcm1hdD0iZnVsbHNjcmVlbiIgZGF0YS1vdXRzdHJlYW0tc2l0ZV9pZD0iU1RCX0Z1bGxzY3JlZW4iIGRhdGEtb3V0c3RyZWFtLWNvbnRlbnRfaWQ9InN0Yi51YSIgc3JjPSIvL3BsYXllci5hZHRlbGxpZ2VudC5jb20vb3V0c3RyZWFtLXVuaXQvMi4xMS9vdXRzdHJlYW0tdW5pdC5taW4uanMiPjwvc2NyaXB0Pg==

#можутьвсе: Искренне о проекте «Я соромлюсь свого тіла»

28.09.2018

Данный проект невозможно назвать простым. Да, его действительно нелегко смотреть, но миссия проекта влюбляет и восторгает. Дружная команда «Я соромлюсь свого тіла» достигла настоящего успеха, спасая большое количество людей и воплотив их мечты в реальность. Татьяна Борисова, главный режиссер команды, рассказала более детально о проекте. Подробнее – в нашем материале.

я соромлюсь свого тіла

Они действительно #можутьвсе. Люди с большими сердцами. Их работа бесценна и стоит аплодисментов. Истории, которые они открывают для телезрителей, не могут оставить равнодушным абсолютно никого. Этот проект – жизнь для тех, кто над ним работает. Все сотрудники уникальные люди, которые всегда держатся друг друга. Не было бы столько побед, если работа не строилась бы на дружбе, уважении и бесконечной любви к самому проекту.

Таня, что ты чувствовала при съемке операций? Как потом с этим жить, ведь это тяжелый проект?

Уже жить с этим легко. Давайте я начну с первой операции, которая мне предстояла. Я плохо понимала, что именно это будет. Примерно ясно, что человека вводят в наркоз, далее что-то происходит, а потом он выходит из наркоза. Очень боялась того, что сейчас начнуть разрезать, доставать, что-то класть. Думала: «.А вдруг не смогу справиться с этим, не получится в этот момент там находиться, контролировать, подсказывать операторам, что делать, как снимать». Проблема операции в том,  что это невозможно повторить. Первый разрез ты обязательно должен снять. Этот орган, который достают, процесс, когда зашивают, – все нужно запечатлеть с первого раза.

Больше по теме: Интервью Михаила Присяжнюка для #можутьвсе

Кто главный на съемках?

Самый важный момент – режиссеры и операторы не должны мешать. Мы обязаны быть рядом в этот момент, но не препятствовать, ведь доктор, который делает операцию, главный. К тому же в тот же момент мы должны узнать, что именно он делает, а он нам должен все рассказать. Ведь не все ты понимаешь, не все процессы. Какие-то моменты приходят позже, с опытом. Ты пытаешься вести себя очень тихо, ведь есть еще операционная сестра – она самая главная, она даже важнее, чем доктор. Именно сестра будет говорить: не ходите здесь, сюда не подходите, здесь стерильно, отойдите отсюда. Ты понимаешь, что ты должен с ней договориться. Только она сможет подпустить тебя чуть ближе, разрешит подойти ближе еще на миллиметр, чтобы тот самый кадр, который нужен тебе именно сейчас, получился.

Самое интересное, что момент в операционной и при монтаже – это разные операции. В операционной легче, тяжелее при монтаже. Ты видишь много макропланов, это бывают достаточно кровавые операции. Мы, конечно же, максимально не берем эти кадры в монтаж, но просматриваем их, и операции всегда тяжелее просматривать в монтаже, чем на съемке.

Расскажи про сложности, которые возникают в процессе операции.

Одна из самых длинных операций на проекте длилась 13 часов – из выпуска про огромную родинку на спине. Никто не знал, чем закончится эта операция и когда. Это было монотонный процесс, родинку срезали по миллиметру. Там проходили огромные сосуды, в любой момент могло открыться кровотечение.

В этой операции меня поразило то, что хирург не отошел даже на секунду от пациента. Он как пришел к операционному столу, и пока не зашил последний шов, не сдвинулся с места. Я, честно, не знаю, как… Он не отходил в туалет, не пил, не ел!

Понятное дело, мы отходили, но кто-то оставался. Ведь все постоянно в режиме нон-стоп. Когда и что произойдет никто не мог ответить на этот вопрос. Через час он закончит обрезать эту опухоль или через полчаса – никто не знал. Конечно, мы мешаем хирургам.

Больше по теме: #можутьвсе: СТБ запустил кампанию о творческих командах своих проектов

В чем именно мешаете?

Они очень любят оперировать под музыку, но мы не даем им этой возможности. Врачи, которые уже долго с нами работают, привыкают к этому моменту. Но они всегда недовольны, потому что им не дают слушать их любимую музыку, а все хирурги оперируют только так. Абсолютно под разную, от классики до рока и репа. Мы, к сожалению, не можем себе этого позволить, нам нужен чистый звук. Они пытаются в какие-то моменты попросить: «А можно мы хоть на 5 минут включим?». Но, увы, нет!

Расскажи про мальчика, про операцию, где останавливали сердце.

Одна из самых сложных для меня в эмоциональном плане – это операция Леши Филатова. Вообще, у нас тогда было немного детей на проекте. Сейчас их намного больше. Этот самый мальчик самый для меня трогательный. Ребенок просто сказал: «Да, у меня болит сердечко». Мы тогда упали все. Я очень боялась снимать эту операцию. Переживала, ведь он еще ребенок. Его принесли, положили, это не взрослый человек, он настолько милый был. Я помню, что в этот момент, когда остановилось сердце, мы замерли абсолютно все, кроме хирургов. Мы замерли, но с одной стороны, ты пытаешься наблюдать за всеми процессами, ведь там перегоняется кровь и хирурги что-то делают. А с другой стороны, ты просто ждешь, пока это сердце вновь начнет биться.

Вот в эти моменты, когда после всех зашиваний клапана оно начинает биться… Такое ощущение! Это невозможно передать. И когда оно снова забилось, ты понимаешь, что все, свершилось, все уже хорошо! Меня мало что может задеть настолько сильно, но этот мальчик смог. Помню, что и снимать его было очень тяжело, безумно сложно было монтировать. Я обрадовалась, когда он пришел через 3 месяца. Он поправился, у него появились щечки. Все из-за того, что прилив крови стал больше. Мальчик превратился в настоящего пупса.  

Больше по теме: Людмила Шупенюк: интервью для #можутьвсе

Таня, что этот проект для тебя?

Проект для меня – это не работа обычная. Как мы между собой шутим, мы здесь учимся медицине. И вот, на данный момент, я на 5-м курсе (смеется. – Прим. ред.). Каждый год продолжались эти шутки. На 3-м курсе уже понимаешь одно, на 4-м другое. Ты много читаешь о медицине, о каких-то новых болезнях. Когда появляются сложные герои, ты тоже пытаешься вникнуть в эти синдромы, найти новые методы лечения. Ну не знаю, для меня это некое образование, дополнительное. Я никогда не рассматривала медицинский институт как заведение, в котором я хотела бы учиться, но вот так получилось.  

Video: #можутьвсе: Искренне о проекте «Я соромлюсь свого тіла»

В рамках проекта #можутьвсе читайте, что о проекте Я соромлюсь свого тіла думает его главный режиссер Татьяна Борисова

Читайте больше интересных новостей в  Читайте больше интересных новостей в Viber и Telegram СТБ

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: