Хроники войны. Девушка, эвакуированная из Мариуполя: трупы так воняют, я брату закрыла глаза маминым шарфиком
С начала марта длится осада Мариуполя, и российские оккупанты ведут непрекращающиеся атаки с воздуха, с моря и суши на город. Закрыты все пути доставки еды, воды и лекарств людям, а эвакуацию можно проводить с трудом только иногда ― россияне сначала разрешают проезд транспорту в Запорожье, а потом обстреливают его. Преодолевая смертельную опасность, тысячам мариупольцев все же удалось покинуть город, но еще около 150 тысяч человек находятся в осаде российской армией.
Девушка-подросток, которая выбралась из Мариуполя, на днях поведала свою историю ― о тех ужасах, которые творят россияне, и о том, как ее мама умерла за три дня до эвакуации, и что творится в подвалах и укрытиях.
Волонерка Вера Хуст рассказала историю 16-летней Кати и ее 5-летнего брата.
«Знаете то чувство, когда больно? Я когда-то влюбилась в мальчика, а он в меня нет, и я думала, что это больно. А оказалось, что больно видеть, как твоя мама умирает у тебя на глазах. А братик всё к ней подходит и говорит: “Мамочка, не спи, ты замёрзнешь”. И мы никогда не попадём на её могилу. Она так и осталась в сыром и тёмном подвале.
Мы ходили в туалет, спали, ели остатки еды в одном подвале.
А как-то дядя Коля словил голубя, это был, наверное, пятый или шестой день, и мы его зажарили и ели. А потом нас всех рвало.
Мама держалась до последнего, за 3 дня до нашей эвакуации она умерла.
Я сказала брату, что она крепко спит и её не стоит будить. Но, кажется, он всё понял. Понял ещё когда умерла наша соседка, а мы не могли её вынести, и она начала пахнуть. А потом стало тихо, и дядя Коля её вынес и сам подорвался на растяжке. Мама очень плакала. После смерти папы дядя Коля был самым близким человеком.
…Трупы так воняют. Они там были везде. Я брату закрыла глаза маминым шарфиком, чтобы он этого не видел. Пока мы бежали, меня несколько раз чуть не стошнило.
Я не верю больше в вашего Бога. Если бы Он был, мы бы так не страдали. Моя мама никогда, слышите, никогда не делала ничего плохого. Она даже не оставляла дядю Колю на ночь в другой комнате, пока они не поженились. Она ходила в храм и исповедовалась часто, и я. Дядя Коля даже курить бросил, чтобы мама не нервничала, что это грех. А ваш Бог взял и забрал её. Мне там батюшка что-то говорил, что мама будет нести служение Богу, только лучше бы она несла служение тут, воспитывая нас.
Я ненавижу россию. Мой родной дядя там. Знаете, что он мне сказал сегодня по телефону? «Катя? Какая ещё Катя? Девочка, я вас не знаю. Какая война, какая Катя?». А потом написал с левого номера: «Катенька, не пиши мне. Для меня и моей семьи это опасно. А маму уже не вернуть».
Я ненавижу их! Это же была его родная сестра! Как так можно?!
…Знаете, я думаю, что я вернусь в Мариуполь. И буду жить на том же месте. И буду каждый раз, в один и тот же день, спускаться в подвал нового дома и ложить цветы.
А ещё страшно, когда дети плачут, а нельзя. Нельзя, чтобы слышали. Эти уроды находили людей в подвалах и убивали. Те кто выжил, говорили, что русские военные могли изнасиловать и детей, и стариков, и даже трупы.
Если Бог есть, почему Он это допускает?
Я жить больше не хочу. Нас сейчас разделят, наверное. И я, возможно, не увижу своего брата. Зачем? Зачем этот путин нас спасал? Мы же хорошо жили, даже машину купили. Дядя Коля обещал меня научить водить. Они даже её сожгли. И квартиры нет. Я умереть хочу и не могу.
…Обнимите своих детей! А то вас не станет, и они не вспомнят ваш запах. Если я выдержу и потом будут у меня дети, я буду их обнимать круглосуточно»…
