«Цель моих занятий – помочь людям увидеть в драме структуру», – Александр Митта

Телеканал СТБ

В рамках повышения квалификации молодых сценаристов, журналистов и режиссёров нашего Телеканала, мы пригласили известнейшего режиссёра А.Н. Митту со своим знаменитым курсом драматургии. Александр Наумович снял такие фильмы как «Экипаж», «Гори, гори, моя звезда», «Граница. Таёжный роман».

В эксклюзивном интервью сайту телеканала СТБ Александр Наумович рассказал о том, как проходили занятия, и о том, как он видит современный кинематограф.

Александр Наумович, сейчас вы проводите мастер-класс для режиссеров,
сценаристов и журналистов телеканала СТБ. Расскажите, пожалуйста, чему
вы учите сотрудников телеканала?

Мы разбираем базовые ценности драмы, которые не изменились со времен
Аристотеля, Шекспира и Чехова, и продолжают действовать в современной
драме. Мы разбираем их более широко. Мы разговариваем о принципах,
которые помогают сочинять фильмы, сериалы и которые действуют в и
мыльных многосерийных фильмах, и в нормальных сериалах. Принципы едины.
Если мы разбираем структуру драмы, то выясняется, что она довольно
прочна и едина для всех жанров, для всех видов фильмов. Она абсолютно
инертна.
Вы хотите сказать, что для различных жанров кинематографа есть один
базовый закон развития драмы?

Она может развиваться и одинаково обслуживать и талантливого человека,
если он талантлив, и бездарного, если таланта нет. Она не дает никаких
гарантий. Она просто помогает вести замысел. Развивать его от
экспозиции до кульминации. А кульминация, как мы знаем, еще древними
греками определяется как катарсис. То есть ощущение страшного
сострадания. Ну, это, конечно же, гипотетически. Мы разбираем вектор
развития авторской мысли в направлении этой классической кульминации. У
этого движения есть определенные этапы, потому что, с одной стороны,
это движение помогает развитию авторского замысла, а с другой стороны,
этот же вектор помогает зрителю наполняться эмоциями.
IMG_6507
А какова вообще главная задача каждого фильма?
Главная задача – это наполнить зрителя эмоциями, сохранить
эмоциональное направление и развить его по максимуму до кульминации,
поэтому это все сегментировано на части. Есть экспозиция, в которой
нужно что-то изложить, завязка, в которой нужно что-то изложить, есть
то, что мы называем первым поворотным пунктом, когда зритель
напрягается, потому что возникает драматическая ситуация. Драматическая
ситуация толкает персонажей к конфликту. Конфликт становится все более
и более напряженным. Он вытаскивает из характера все больше и больше
того, что нам интересно увидеть, что люди просто так, в нормальной
жизни, не показывают.
В каком формате проходят занятия? Насколько они интерактивны?
Занятие идет шесть часов, поэтому оно просто обязано быть
интерактивным. У нас все проходит классически. Показываем что-то
конкретное, рефлексируем, разбираем это дело, обобщаем, а потом
сочиняем что-то свое на эту тему, чтобы закрепить. Такой нормальный
классический способ обучения.
IMG_6529
Вы по большей части в России преподаете?
Я по большей части не преподаю вообще. Я работаю над своими проектами.
Но когда появляется время, то с удовольствием это делаю, тем более, что
в России кризис преподавания. Студенты получают информацию о сложных
вещах. Они могут тонкие сложные вещи разбирать, а разбирать базовые
идеи никто не считает нужным. И более того, многие считают, что они не
являются настолько важными, считают терминологией мейнстрима,
зрительского кино. Слава богу, что последние фестивали показали, что
это не так. Это очень «сколоченная» драма, например, «Король говорит»
или «Черный лебедь». Мне также нравится предыдущая картина Арановски
«Рестлер». Они отличаются чрезвычайной грамотностью. Они очень четкие и
внятные. Оказывается, что это не мешает идее. Это не потому, что
фестивали пробиваются на рынок. Нет. Это потому что законы контакта со
зрителем, сформулированные Шекспиром, продолжают действовать.
Что является целью ваших занятий?
Цель моих занятий – помочь людям увидеть в драме структуру и
использовать ее для того, чтобы свою работу поставить на правильные
рельсы. Курс ведь очень короткий. Здесь очень многому не научишься. У
меня по этому поводу никаких иллюзий нет. Было бы смешно, если бы
позвали какого-то знаменитого скрипача и попросили его научить людей
играть на скрипке за шесть дней. Максимум, что за это время можно
сделать, – это мастер-класс.
Расскажите, пожалуйста, о тех проектах, над которыми вы сейчас
работаете.

Я издал новую редакцию книги в издательстве АСТ. Уже 10 лет она
переиздается и довольно популярна. Сейчас у меня очень сильное
издательство. У него большое количество точек по всей стране. Я ее
немножко поправил, отредактировал. Еще две книги на столе. Хочу
поделить по жанрам. В ход пошло жанровое кино. В нем решаются серьезные
проблемы, а не только поверхностные. Вот это соединение серьезного
отношения к жизни и развлечения, которое помогает найти свой путь,
помогает поддержать людей.
Как бы вы оценили ситуацию российского кинематографа? Изменилось ли
что-то за последние несколько лет?

В России ситуация с кино очень тяжелая. Картины не выходят на экраны, а
если выходят, то получают такой ограниченный прокат, что просто не
могут охватить аудиторию. И если они ее захватывают, то это, как
правило, те люди, которые ориентированы на простые внятные
потребности.
IMG_6556
А есть ли секрет успешного кино?
Нет, слава богу! Я знаю только одного режиссера, у которого все фильмы
успешны в течение долгого времени. Это Стивен Спилберг. Но он гений. Я
думаю, что сегодня это уже ни у кого не вызывает сомнения. Чем ближе к
зоне развлечения находится фильм, тем более грандиозен у него успех.
Нет успеха без риска. «Аватар», в который было вложено 15 лет труда и
самое большое количество денег, которое только тратилось на создание
одного фильма, принес десятикратную прибыль своим создателям. А ведь
мог и провалиться. Никто от этого не застрахован. Все, что делается
впервые, всегда имеет повышенную степень риска.
Сложно ли вам как профессионалу, просматривая чужую киноработу, не
отвлекаться на оценку различных технических деталей?

Мне, например, в «Титанике» всегда мешало то, что этот корабль шел по
тихой спокойной воде. Я знал, что такое волна в океане, что такое
океан. Но оказалось, что это совершенно никого не волнует. Никто даже
не видит. Главное – что корабль идет по воде прямо. А дальше уже
произошло то, что запомнили все и на что все обратили внимание –
крушение. Человеческая драма и человеческие мотивы более важны, чем все
остальное.
Сейчас в России с каждым годом снимается все больше фильмов, но
достигнуть количества фильмов, снимаемых в Голливуде, вряд ли
когда-нибудь удастся…

Ну и не надо. Они не должны этого достигать, потому что в Голливуде
индустрия, а у нас это производство из «гаража», из «деталей других
машин». У нас сейчас очень успешно используется франшиза. Это когда
берутся чужие идеи, адаптируются под местные реалии. Это принято во
всем мире, и в этом ничего нет обидного или крамольного. Когда-то
российское кино генерировало большее количество идей. В двадцатых годах
Эйзенштейн практически придумал киноязык, а Пудовкин первым показал,
что такое выразительная актерская игра в синематографе по системе
Станиславского. Станиславский предложил основы этой актерской игры.
Кулешов вместе с Эйзенштейном разработали киноязык, а Довженко создал в
истории кино первый политический фильм. В то время российский
кинематограф действительно лидировал какое-то время, потом был еще
десяток крепких режиссеров, которые помогали удерживать кино на высоком
уровне. А потом все меньше и меньше их стало появляться.
Есть ли в настоящее время в России кинорежиссеры, которыми вы
гордитесь?

В России есть первоклассные режиссеры мирового уровня. Сегодня у них
нет возможности проявить себя, отчасти потому, что закрыт прокат,
поэтому никто не может вкладывать в фильмы большие деньги. Когда
вкладывают, они прокалываются. «Обитаемый остров» – невероятный прокол.
Когда нет индустрии, то одиночки совершить ничего не могут.
IMG_6544
То есть вы считаете, что именно разрозненность российской киноэлиты
является главной причиной столь неуверенного развития украинского и
российского кино?

Для меня самое большое огорчение – это то, что нет группы режиссеров,
которые бы объединились в едином порыве и сломали существующие границы.
В одиночку это сделать нелегко. Во всем мире всегда какие-то прорывы
делали талантливейшие группы режиссеров. Например, Вайда, Кавалерович,
Мунк и примкнувший к ним десяток режиссеров в пятидесятые годы прошлого
века сделали прорыв польского кино. Они открыли новый киноязык, которым
рассказали о драме Польши. В Англии рассвет наступил тоже тогда, когда
рассерженные молодые люди восстали и создали новое английское кино. Так
же и во Франции. У них было желание обновить язык кинематографа и
показать французскому зрителю французское кино. Когда есть такая
серьезная задача и серьезные цели, то нужны большие силы. Всегда,
конечно, направляет кто-то один – кто умнее интеллектуально. Когда есть
команда, группа талантов, тогда культура расцветает.
Чего не хватает российскому и украинскому кино для того, чтобы начать
развиваться свободно и выпускать больше качественных картин?

Кино во всех странах без государственной поддержки не могло
существовать. В России она есть. Но она минимальна по сравнению с
Германией. В Германии на порядок больше. Это помогло восстановить
немецкое кино, хотя оно было одно время растоптано американским, и
никто из молодых не хотел смотреть немецкое кино. Они начинали при
пустых залах. Но все земли дали гранты и создали огромный фонд. Стали
поощрять молодежь, различные фестивали, поощрять развитие немецкого
кино во всем мире. И сейчас немецкие режиссеры – ведущие в Европе. Они
самые интересные, самые перспективные. Поэтому без помощи государства
просто принципиально невозможно.
Сейчас появляется много новых молодых российских режиссеров. Смотрите
ли вы их работы?

Да. Не могу сказать, что много, но несколько появляются. Есть очень
интересные. Например, Канарейкин – очень талантливый режиссер. Есть еще
несколько человек. Этих людей объединяет одно: они, как правило,
получили заграничное образование. Российское образование сегодня никому
не дает гарантии в том, что оно обеспечит человеку какой-то рост. Оно
не соответствует мировым стандартам. Молодые питерские режиссеры
объединились и нашли возможность открыть свою школу. Теперь там
функционирует международная киношкола. Они как раз берут себе за основу
то самое главное – они берут людей, у которых есть первоначальные
проекты и которых они профессионально готовят и разрабатывают проект.
Человек выйдет из этой школы уже с готовым проектом. Тогда он сможет
его предлагать продюсерам и получить какую-то поддержку на
международной кооперации. Еще очень большой ущерб нашему кинематографу
приносит то, что люди неграмотные в сфере юридических дел и в сфере
международного сотрудничества. Любой немецкий студент будет более
осведомлен, из каких каналов можно получить поддержку для своего
проекта, чем российский продвинутый продюсер или режиссер. Все проекты
международны. Все они должны сотрудничать с различными фондами и
получать гранты. Не для того чтобы на них заработать, а просто потому,
что кино без этого не может существовать.

Алексей Бардышев