Виктория Бессараб рассказала, какими качествами должен обладать художник по гриму на ТВ

Телеканал СТБ

Работа на телевидении не из простых, но в тоже время она захватывающая и невероятно интересная. В этом можно убедиться, прочитав эксклюзивное интервью главного художника по гриму канала СТБ Виктории Бессараб таблоиду МедиаНяня.

Расскажите, как, собственно, становятся главными художниками каналов?

Семь лет назад мне позвонила знакомая: «У нас на канале проходит кастинг на сказку, в новогодний мюзикл. Не хочешь попробовать?». А я за 4 года до этого призналась ей, что очень мечтаю поработать на новогодних мюзиклах. И вот проходит 4 года, она звонит, а у меня на то время уже было очень много работы в кино. Так что я сомневалась – идти на кастинг, не идти… Но все-таки пошла. Собеседовало меня человек 7-8. Я делала на месте эскизы, разрабатывала образы. И мне сказали: «Вам перезвонят». Я, конечно же, поняла, что никто мне не перезвонит, уехала с канала, но уже через полчаса мне снова позвонили:  «Вы не могли бы вернуться? Мы вас утвердили». Я стала готовиться к работе над сказкой, там были сжатые сроки и очень много образов. А через неделю снова звонок с просьбой приехать. «У нас для вас две новости. – сказали мне на канале – С какой начинать?» – «Давайте с плохой!» — «Сказки не будет». – «А какая же тогда хорошая?» – «Мы хотим предложить вам работу главного художника по гриму на проекте «Танцуют все!-2». А я очень следила за первым сезоном, все выпуски записывала, чтобы не пропустить. Честно говоря, долго принимала решение: много было работы в кино, не понимала, как буду справляться. Ну а после «Танцуют все!» мне предложили работу во втором сезоне УМТ, после УМТ был «Х-фактор»… И так, постепенно, я и стала главным художником всего канала. Много для этого работала, работаю и буду работать.

Как вспоминается первый эфир на «Танцуют все!»? Наверняка, был стресс?

Ну, стрессы у меня всегда: на каждом эфире, каждой съемке. Потому что я ну очень ответственно отношусь к работе и очень переживаю, если что-то идет не так. А свой первый эфир «Танцуют все-2» я провела с валерьянкой… Но это самый «родной» для меня эфир – я ведь с него начинала. И все ребята из того сезона для меня просто родные: мы до сих пор общаемся, дружим.

Какими качествами должен все-таки обладать художник по гриму на ТВ? Гримеров-то  много…

Для меня очень важно, чтобы мастер был комбинированным: умел не только накрасить лицо, но и сделать прическу – грубо говоря, создать полный образ. Если нужно, владеть элементами боди-арта, фейс-арта. Плюс коммуникабельность – это немаловажно. Конечно, профессионализм. И отсутствие стереотипов. У каждого гримера есть своя школа, где он научился одной схеме макияжа. И вот если он эту одну схему начинает применять ко всем, это категорически неправильно. У каждого из нас индивидуальное лицо, форма глаз, и гример дожжен чувствовать человека, чтобы помочь ему стать лучше.

Виктория делает грим актеру 3D-шоу «Вартові Мрій». Фото с личной странички Виктории Бессараб

Виктория делает грим актеру 3D-шоу «Вартові Мрій». Фото с личной странички Виктории Бессараб

А чем отличается работа гримера в кино и на ТВ?

В кино все должно быть очень натурально, чтобы зрители не видели на лице актера тонну грима. А ТВ всю краску «съедает», поэтому тут, наоборот, нужно накладывать грим намного плотнее. И если в кино очень редко присутствуют яркие цвета – все, в основном, натурально и естественно, то на ТВ может быть все, что угодно: от натурального грима до фантазийного образа. В этом и специфика.

Наверняка, прямые эфиры – это форс-мажоры?

Ой, это у нас постоянно! Бывали моменты, когда нужно было за полчаса в перерыве двух людей полностью с ног до головы покрыть краской, еще и разрисовать под лемуров. Это очень тяжело! Ты работаешь валиком, у тебя трясутся руки, потому что слышишь, что через два номера они выступают. А им еще нужно немного размяться. В общем, тот еще стресс! Много чего было. Помню, отвалилась какая-то заколка с перьями – в танце во время какого-то па просто «ушла» за сцену. А когда что-то «улетает», у меня замирает сердце: очень близко к сердцу все принимаю.

 «Х-фактор» – это ведь тоже прямые эфиры.

И тоже стресс и командная работа: с костюмерами, осветителями, постановщиками. Работать тут нужно, учитывая задачу, номер, свет, который стоит на сцене, что сейчас будет сыпаться на сцену… Это все влияет на грим и прическу. Если, например, на сцене стоит ветродуй, то он, понятное дело, должен что-то развевать – тут уже нельзя собрать волосы в каменный хвост или закрутить дульку.  Зачем тогда ветродуй? И если эфир в 7, то нельзя закончить грим в 7.30. Уже за полчаса все должны быть готовы. И никакие отмазки — я не успел, у меня не получилось – не проходят. Есть четкое время, под которое ты должен подстроиться. Ну, прямые эфиры – это всегда стресс. Куча людей, все нервничают, каждый департамент отвечает за свои задачи. В общем, сложно это все. Но интересно.

Чей номер вспоминается до сих пор как самый сложный или экстремальный?

Номер Анны Охрицкой из второго сезона, когда она якобы лежала в лодке. На самом деле она стояла, и когда Оксана Марченко ее объявляла, в течение маленького кусочка интервью мы ее волосы шпильками вкалывали в лодку – чтобы было ощущение, что она лежит и волосы подняты. Не знаю, как у нее не онемела вывернутая, якобы «лежащая», рука…

А еще во 2-м сезоне был номер «Семейка Адамсов» – грим участникам делался за 3 минуты. Вот когда говорят, что у нас есть 3 минуты на грим, причем не просто грим – все ведь надо вырисовать – собирается команда гримеров, и по 3 человека работают: дергают певца во все стороны. Но это классно: такой адреналин!

Работы Виктории. Фото с личной странички Виктории Бессараб

Работы Виктории. Фото с личной странички Виктории Бессараб

На «Х-факторе» вы ведь с первого сезона? Не надоело?

Не надоело, но, конечно, хочется что-то поменять. Так что я рада, что у нас появились «Вартові мрій» – это уже что-то новенькое. А так ты, конечно, ко всему привыкаешь. И всегда хочется новшеств. Но каждый сезон – это новые участники и новые образы, поэтому, как бы ни приелась работа, в каждом сезоне есть свой интерес. Естественно, мне больше нравится работать с девочками-участницами: есть, где разгуляться. Мальчики что? Тончик  наложили, припудрили, причесали, и пошел. Девочкам же нужно подобрать под образы прически, макияжи.

А они не капризничают?

По-разному бывает. Хорошо помню Юлю Плаксину из третьего сезона, которая первые три эфира устраивала мне истерики. Я не знала, что с ней делать! Она говорила: «Я так не выйду, мне не нравится!» Тогда я сказала: «Юль, ну посмотри, как ты сама красишь себя на интервью». А они для съемок интервью красили себя сами. И на какой-то эфир я принесла ей фотографии со сцены и с одного из ее интервью: «Что тебе больше нравится?». После этого все стало нормально, и мы до сих пор общаемся, переписываемся. Но первые три эфира она мне попила крови… То же самое было с группой «3D». Это было вообще-е-е… Ну, у каждого человека свое виденье того, как он должен выглядеть. И если оно вырабатывалось годами, а ты приходишь к этому человеку, с которым у тебя до первого эфира особо не было времени поработать, и – бух! – говоришь: «Все! Теперь у вас будет другой образ!» – конечно, это часто воспринимается в штыки. Но, думаю, они потом смотрят на результат и понимают, что все-таки мы были правы.

Оксану Марченко тоже вы гримируете?

Нет, вот у нее как раз свой мастер, Андрюша Юдин. У нее все отдельно (улыбается).

А мировые звезды – Кайли Миноуг, например – попадали в ваше кресло?

Кайли Миноуг, к сожалению, приехала со своим мастером. А Крейга Девида и Гару мы красили. Да практически всех мужчин-иностранцев красили мы. И всегда все было спокойно: чем больше звезда, тем меньше понтов. Я так хотела, чтобы и Кайли Миноуг приехала одна… Но у нее была своя свита. Ну, это нормально для звезды такого уровня.

К звездам – ведущим, судьям – приходилось искать особенный подход?

Изначально с недоверием к новому мастеру относятся все! Особенно состоявшиеся артисты, которые уже поработали со многими визажистами и стилистами. И все изначально говорят, что будут работать со своими специалистами. Но политика канала такова: «Нет, у нас есть свои стилисты, давайте сначала попробуем с ними». Поэтому впервые все садятся в кресло с неким холодком и недоверием. Но надо просто с каждым найти общий язык, прислушаться, спросить, что им нравится, и сделать по-своему, но с учетом их пожеланий. Тогда все будет нормально. Вы можете поменять их схему макияжа, но делать это надо постепенно: все боятся резких перемен.

И Елка, и Ира Дубцова тоже хотели работать со своими мастерами. Но оставили эту идею после первого же моего грима. И мы до сих пор дружим. Так же было и с Анфисой Чеховой, и с Наташей Бочкаревой, да со многими. Капризных, топающих ногами звезд у меня в кресле не было.

Фото с личной странички Виктории Бессараб

Фото с личной странички Виктории Бессараб

А как Сергей Соседов? Сразу «дался в руки»?

Да он – бубочка! Единственное, у него иногда бывает аллергия: видимо, из-за того, что кожа непривыкшая, и ежедневный грим для нее – тяжелое испытание. Но нервы он мне никогда не делал.

Хотя вообще мужчины, изначальное не связанные с ТВ, на приглашение в кресло гримера реагируют резко: «Я же мужчина! Зачем мне эта штукатурка на лице!». Очень люблю это слово – «штукатурка» (смеется). Но стараюсь объяснить, что для кадра лучше, чтобы на лице не было синяков. Их, может, у вас и нет, но телевизионный свет требует «чистого холста», чтобы вы потом более живо смотрелись на экране. У каждого из нас свой оттенок лица: у кого-то персиковый, у кого-то – розоватый. Камера это все усиливает. Чтобы этого не было, и вы смотрелись, как с обложки журнала, нужен грим. Это нужно объяснять, но не резко: «Садитесь, сейчас вас будут гримировать!» Иначе сразу будет защитная реакция: «Не надо!» А мужчины, которые давно связаны с ТВ, на грим реагируют уже нормально.

По материалам: mediananny.com