Борис Сачалко рассказал о работе в зоне АТО

Телеканал СТБ

Broadcast.Telekritika продолжает знакомить читателей с опытом работы украинских журналистов в горячих точках. Корреспондент информационной программы «Вікна-Новини» телеканала СТБ Борис Сачалко в интервью нашему изданию рассказал о работе в зоне АТО, о ветре перемен в настроениях местных жителей, об обеспечении украинских солдат, а также о первых столь важных победах в информационной войне.

«Мы уже несколько месяцев ездим в зону проведения АТО. Ездим по очереди – неделю я, неделю другой журналист», — рассказал Борис.

Какое оборудование используете в работе?

Комплект для прямых включений LiveU и камеры. Часто снимали на мобильный телефон, так как использовать камеру было опасно. Потом перегоняли материал на ноутбук. Единственная трудность, которая иногда возникала при работе, – отсутствие связи.

В каких городах вы работали?

Обычно мы сначала едем в Изюм, а уже оттуда перемещаемся в какой-то город в Донецкой области. Были в Краматорске, Славянске.

Как к вам относились местные жители?

Нормально. Подавляющее большинство из них объективно воспринимают ситуацию, просто почти все сильно запуганы. Что же касается защитников идеи федерализации страны или полного отделения Востока — уже после начала военных действий мне удалось побывать в Краматорске, местный водитель окольными путями завез нас в город. Мы пообщались с местными жителями, стоящими на блокпостах сепаратистов; при этом создалось впечатление, что большинство из них толком и не знает, за что стоит. Может быть, им кажется, что они там ради лучшей жизни, но нам показалось, что они не до конца осознают, ради чего рискуют собственной жизнью. Я их спрашиваю, хотят ли они отделиться. Ответ — «нет, мы хотим жить в единой и неделимой Украине». «А почему выступаете за федерализацию?». «А потому что больше не можем жить в единой Украине». Вот что-то такое непонятное, абсурд. Говорят, что хотят перемен, но вот каких именно перемен, аргументированно объяснить не могут. Вцепились в пропагандистские штампы российского телевидения и без конца повторяют их.

Какое у них отношение к украинскому телевидению?

Неприязненное. На контакт шли очень и очень неохотно. У меня был местный сопровождающий, без него со мной просто не разговаривали бы и не дали бы ничего снять.

Какая-то агрессия со стороны защитников так называемой ДНР была?

Пару месяцев назад был митинг патриотических сил в Краматорске. Напротив – митинг сепаратистов, с флагами ДНР. Мы были уверены, что милиция (а ее там было немало) пресечет какие-либо конфликты в зародыше. Поэтому после съемки сюжета о проукраинском митинге мы подошли к ДНРовцам, чтобы отснять материал и про них. На нас напали, стали толкать, угрожать, оторвали какой-то провод от камеры.

А чем было вызвано такое отношение?

Тем, что мы киевский телеканал. Причем люди ведут себя очень странно: «Вы не говорите правду». Я им говорю: «Ну, так скажите правду, мы для этого и подошли к вам, за правдой, мы покажем вашу правду на всю страну». «Нет, не хотим, вы все равно переврете». Замкнутый круг. Нас спасли люди с патриотического митинга – подбежали, защитили.

На стороне террористов воюют так называемые кадыровцы. Вы сталкивались с ними?

Когда ехали обратно в Изюм, надо было объехать Славянск, там как раз шли бои. Мы поехали через Святогорск. Пришлось для этого выдумать специальную историю, будто я еду в гости, а машину ведет мой родственник, из местных жителей.

А если просто правду сказать – корреспондент, приехал сделать репортаж о происходящих событиях?

В лучшем случае просто не пропустили бы. Там, возле Святогорского монастыря, был блокпост с кадыровцами – одними из первых, кто появился у нас в стране. И мой проводник заранее предупредил, что они стоят с оружием, попросил снять их на видео. У проводника, кстати, была своеобразная концепция: «Под Краматорском стоят люди без огнестрельного оружия, у них только коктейли Молотова, с ними сражаться не нужно. А вот кадыровцы с оружием, в них украинская армия и должна стрелять». Мы подъезжаем к блокпосту, я достаю свой телефон и начинаю тайком снимать. Закрыл телефон рукой, оставил открытым только объектив камеры. Кадыровцы все равно что-то заметили; разозлились, вытащили нас из машины. Когда вытаскивали, я успел бросить этот телефон под сиденье, а в руку взял другой. Кадыровцы проверили и второй телефон, и мой планшет, стали обыскивать машину. На планшете нашли один план, 10-секундное видео, и стали допрашивать: «Что снимаешь, зачем снимаешь?». Ситуацию разрядил один из сепаратистов, местный: «Рустем, будто ты не знаешь. Людям интересно, вот и снимают». Мы удалили это видео.

А что случилось бы, если бы террористы нашли недопустимые, с их точки зрения, материалы?

Ничего хорошего. Они во всех видят шпионов. Моего коллегу, Диму Литвиненко, взяли в плен. Он снимал сюжет в Донецке, хотел зайти в трехкилометровую зону вокруг аэродрома. Его и оператора схватили люди Абвера. Били, постоянно запугивали. Проверили камеру, телефон, ноутбук. Телефон отобрали. На камеру сняли сам процесс допроса — то, как Дима сидел с мешком на голове, и отдали ее обратно вместе с этим видеоматериалом.

Для устрашения?

Да. Чтобы показать остальным – смотрите, что с вами будет.

Как реагировали на ваше присутствие украинские военные?

Нормально. Единственное, о чем просили, – снимать аккуратно, чтобы здания и строения не попадали в кадр целиком. А в остальном — открытые ребята. Что бы ни происходило, реагируют спокойно, даже с шутками. Когда говоришь с ними, когда видишь, как они себя ведут, понимаешь – они непобедимы.

Как, на твой взгляд, обстоит ситуация со снабжением сил АТО?

Снабжение могло бы быть значительно лучше. Бронежилеты есть далеко не у всех; из тех бронежилетов, что есть, многие — низкого класса защиты. На некоторых бойцах видел каски, явно привезенные с Майдана. Вряд ли эти каски защитят от пуль. Отчаянно не хватает приборов ночного видения. Но должен заметить, что сумасшедшую поддержку украинским бойцам оказывают волонтеры. Там, где армии не помогает государство, помогает украинский народ. Неугомонный, непобедимый народ. На выезде из Изюма был небольшой пригорок, где мы часто работали, делали прямые включения. И каждый день мы видели волонтерские машины. Приезжает внедорожник, доверху забитый бронежилетами и приборами ночного видения. Через какое-то время приезжает еще один, тоже под завязку забитый всем необходимым. Раз в час-полтора привозят какой-то груз. Конечно, таким образом полностью армию не обеспечишь, но народная поддержка просто невероятная. Кстати, волонтеры все отдают только адресно.

А про обеспечение террористов вы что-то узнали?

Их хорошо снабжают. Наши разведывательные подразделения чуть ли не каждый день находят тайники террористов. Как говорили наши десантники, прошедшие две войны в Косово, некоторые из найденных образцов оружия они еще никогда не видели вживую. Почти все оружие новое, в масле. Как сказал один из бойцов ВДВ, «у терроров все патроны — бронебойные».

Что происходит в Донецкой и Луганской области? Одним словом?

Война. Это надо понимать при своей работе. Это война. В Изюме, где мы часто делали прямые включения, спокойно. Чем дальше ты проезжаешь вглубь Донецкой области, тем опаснее. Один раз мы приехали на блокпост, остановились, записали синхрон, и тут стало известно, что на расстоянии пяти минут езды за нами следовала военная колонна. Ее обстреляли. То есть, мы проехали мимо засады, не зная этого. Нас тоже могли точно так же обстрелять. Так что при работе в зоне АТО нужно понимать все риски.

Кроме противостояния с оружием в руках, ведется и информационная война.

Там это чувствуется особенно сильно. Но Украина в этой войне уже начинает побеждать. Те, кто совсем недавно мечтали отсоединиться от Украины, сейчас хотят одного — мира: «Прогоните террористов, мы больше не хотим войны. Мы будем в Украине, пусть это все закончится поскорее». И если жители раньше буквально бросались под украинские БТР, то теперь они требуют ликвидации террористов. Одна из жительниц Донецкой области призналась мне, что раньше была за отделение. А теперь, когда террористы на ее глазах, с ее балкона, обстреливают дом напротив, а потом пытаются выдать это за обстрел со стороны украинской армии…

То отделяться уже не хочется?

Да. Можно обсуждать идеологию, можно спорить и кричать про отделение, про образование ДНР. Но это все до поры до времени. Когда начинает работать артиллерия, и ты вдруг понимаешь, что сам в немалой степени виноват в том, что война пришла в твой дом, – сепаратистские помыслы испаряются. Остается только страх. Жить в разваленном доме, с бандитами на улицах, с неработающей инфраструктурой, но зато в ДНР, уже мало кто хочет.

Было что-то, что удивило тебя?

Украинские военные на блокпостах. Веселые, бесстрашные. Я спросил одного из них: «А вы не боитесь?». Он усмехнулся и ответил на русском языке: «А чего мне бояться? Я на своей земле».

Источник: broadcast.telekritika.ua