Алла РУБИНА: Самый приятный комплимент сделал Писарев, когда сказал, что мою хореографию читаешь, как книгу

Телеканал СТБ

Знаменитый украинский балетмейстер, лауреат многочисленных танцевальных конкурсов и фестивалей, в том числе американской «Звезды Голливуда», двух премий Лифаревского конкурса, четырех театральных «Киевских пекторалей» в последнее время занимается не только балетными постановками, но и судейством престижных международных и отечественных творческих форумов. В настоящее время Алла Рубина входит в судейскую команду конкурса «Танцуют все», съемки, которого стартовали на телеканале СТБ

— Алла Давидовна, в настоящее время, классический балет стал трансформироваться во что-то авангардное…

— В настоящее время мы стали открыты для Запада. С одной стороны, это хорошо. Стало понятно, с чем сравнивать наши достижения. А с другой стороны, появились так называемые видеобалетмейстеры, которые слепо копируют увиденное. Они переносят на сцену чужие образы, не имеют собственного виденья и даже не чувствуют необходимость воплотить что-то свое. Повсеместно присутствует инстинкт наследования, а это языческое начало — поклонение кумирам. Однако украинский театр развивается. Я считаю, что современный танец будет развиваться параллельно классическому. Как у художников осталась классическая живопись, хоть японцы недавно изобрели картины, которые оживают: «Тайная вечеря», «Мадонна Литая» (правда, они это делают деликатно, будто прислушиваясь к автору)… Классика в балете также приобретает современные черты, но очень медленно. В оперном искусстве эти тенденции более резки, например: когда Вагнеровские оперы переносятся в ХХ век. Скажем, действие в «Перстне Нибелунгов» происходит в эпоху Гитлера, оставаясь (по вокалом) высокой классикой.

— Вы согласились судить участников телешоу на канале СТБ «Танцуют все». Что заинтересовало вас в этом телепроекте?

— Шоу создают на манер американских телепередач, когда идет многоуровневый отбор из тысяч участников. Сначала отбирается сотня, потом — 20 и, наконец, — остается один наилучший танцор, который выигрывает 250 тысяч гривен. В Америке такое шоу построено на рекламе, а у нас на нее пока не очень реагируют. В настоящее время в больших городах стали отбирать танцоров. Нельзя сказать, что будут отобраны наилучшие, потому что у нас не очень доверяют рекламе, и на кастинги наилучшие просто могут не прийти. Ведь и на балетных конкурсах в настоящее время побеждают далеко не самые сильные. Поэтому не все артисты балета ездят на конкурсы. Многие занимают определенное положение в театре и не могут найти свободного времени. В настоящий момент появилась масса новых творческих соревнований. Ранее их было мало, но они очень высоко ценились, в частности, Московский, Варненский, Японский балетные конкурсы. А теперь настоящие мастера и их педагоги сначала хорошо поразмышляют: что за турнир, какого уровня, достаточно ли он престижен, а уже потом решают принимать в нем участие или нет. В соревнованиях среднего уровня чаще всего побеждают амбициозные молодые люди, которые мало задействованы в театре и которые считают, что они там незаслуженно непризнанны. В телешоу «Танцуют все» примут участие люди, одержимые танцем, которые сделали танец способом и смыслом жизни. Конкурс — это шаг в сторону демократизации танца в нашей стране. Возможно, не все владеют телом. Многие просто копируют технику из видео. Но я считаю, что телешоу станет пропагандой танца как способу самовыражения, способа честного соревнования, преодоления инертности, в жизни. Бальный танец, хип- хоп, джазовый танец, танец «модерн» образуют портрет нашей молодежи. Грустно слышать, когда говорят, что научиться мастерству танца в настоящее время можно только за большие деньги. Это не так. Ведь есть Дворцы творчества для детей и юношества во всех районах, городах, где проводится бесплатное обучение. К тому же там часто работает прекрасный педагогический состав, которого нет в платных студиях. Мне бы очень хотелось, чтобы танцевальное искусство стало демократическим. Знаете, в Бельгии я видела конкурс неподготовленных танцоров, их формы не отвечали классическому балету, но в них было желание научиться балету, чтобы молодежь понимала азы хореографии, а вовсе не для того, чтобы самим выступать на большой сцене.

— Вас пригласил в Донецк Вадим Писарев, что это за постановка?

— В Писаревский школе хореографического искусства, которое сосуществует в тесной связи с Донецким оперным театром, я поставила балет «Снежная королева». В этом представлении воспет подвиг детского сердца. Девочка, чтобы спасти брата, терпеливо проходить путь испытаний… Я бы могла, конечно, осовременить представление и, например, перенести сюжет в наше время, сделав Снежную королеву, которая соблазнила юного мальчика и забрала его от девочки, директором холдинга или казино… Но я решила языком балета воспроизвести мир прекрасной сказки. Работала вместе с художником Ириной Давиденко, которая предложила интересные декорации в виде ледового храма. Это царство чистоты, холода и света, одновременно. Мы задумали сделать постановку на детской площадке. Ограничились качелями, переносными пирамидами, из которых составляли то лес, то домики. Я использовала эмоционально богатую музыку Гайдна — очень живую, словно пульсирующую. А во втором акте — современные и скандинавские народные мелодии. Наибольший комплимент после постановки мне сделал Вадим Писарев, сказав, что мою хореографию читаешь как книгу.

— Волновались, как зрители воспримут ваш балет?

— Конечно. Я не разучилась волноваться. Ведь не хочется опускать планку. Поэтому каждое представление для меня — как Голгофа. Накопились знания о мире и опыте души, хочется свои ощущения передать другим. Меня поразило, как много талантливых детей учатся у Писарева. Поразила одна девочка. Талантливая. Я предложила ей поступить на актерский. Но она заявила: «Нет. Я не буду учиться. Это долго. Я хочу все и сразу». Грустно… Возможно, это такое отношение молодых потому, что в настоящее время в искусстве хаос. Утрачена иерархия ценностей и понятий: мастер — подмастер. Нет «табу», но нет и желания постичь гармонию, обратиться к лучшему в людях, а не к худшему. Мне кажется, что в чем-то есть вина телевидения, которое насаждает слоган: «Хочешь быть богатым — стань им, хочешь быть миллионером — стань им»! Труд или хотя бы преодоление трудностей, которые обязательно возникают на пути к цели в этой «формуле успеха», отсутствуют. А слово талант у нас давно заменили на успешность. Труд стал не модным. А классический балет невозможен без трудолюбия. Как и любое настоящее искусство.

— Какой, по вашему мнению, должна быть современная хореография?

— Красноречивой. Действенной. Я не люблю пустую хореографию, в виде дивертисмента. Она должна выражать суть того, которое происходит.

— Вы часто ставите пластику и хореографические номера драматичным актерам. Как происходили репетиции мюзикла «Эдит Пиаф. Жизнь в кредит»?

— Новый мюзикл уже появился в афише Театра им. И. Франка. В нем очень хорошая первооснова, написанная Юрием Рыбчинским, оригинально прочитана режиссером Игорем Афанасьевым и сценографом Валентином Козьменко-Делинде. Они создали интересную форму представления, простую и четкую. Музыку написала молодая певица и талантливый композитор Виктория Васалатий, которая дебютировала как актриса в роли Пиаф (эту же роль исполняет молодая, но очень талантливая актриса Театра им. И. Франка Татьяна Михина). В образе Белой Леди (смерти, которая преследует Эдит, пытаясь забрать голос, но оставить ей жизнь) выступают по очереди Людмила Смородина и Татьяна Олексенко…

— Какими постановками вы гордитесь?

— В Русской драме — хореографией к мистическому представлению, сложному и неоднозначному, — «Тойбеле и ее демон». Она задевает глубины души, связанная из изотерикой, ритуалами. А еще участием в постановке представления «Каменный обладатель. В плену страстей». Считаю, что мне удалось там сделать срезы реальности, которые отображают картину мира погубленной души. И, по-видимому, к этому списку можно прибавить представление «Маскарад», поставленное петербуржцем Игорем Селиным, которое хотя и осовременена (модернистская, с конструктивистскими тенденциями в костюмах и тяготением к шоу), но представление сохранило классический канон.

— В День памяти жертв холокоста и пленных Освенцима, в Киевском муниципальном академическом театре оперы и балета для детей и юношества состоялась премьера вашего балета «Анна Франк». Расскажите об этой постановке.

— Ради нее я даже прекратила работу над представлением «Снежная королева» в школе Писарева в Донецке. Идея представления возникла давно. На одном из Конкурсов им. Сержа Лифаря моя ученица представила хореографическую миниатюру «Анна Франк». Этот фрагмент увидели представители Нидерландского фонда «Дом Анны Франк» и предложили создать полноценный балет. Это представление о еврейской девочке, которое во время Второй мировой войны прятали от фашистов, рискуя жизнью, голландцы. Четырнадцатилетняя девочка вела дневник, где описала жизнь в замкнутом пространстве заключения. Она писала не только о войне, но и о друзьях, врагах. Это представление мы поставили с учениками одной из полтавских школ Педагогического центра «Паросток». Показали ее во многих городах Украины. Средства на гастроли выделил фонд «Дом Анны Франк» совместно с Еврейским фондом Украины.

— Скажите, почему ваш очень интересный балет на музыку Евгения Станковича «Цвет папоротника» так редко исполняется?

— Это вопрос не ко мне. К сожалению, «Цвет папоротника» исполняется лишь фрагментами в больших концертах. Балет я поставила для хореографической группы хора им. Г. Веревки. У этого коллектива нет собственного концертного помещения. Такая же судьба, к сожалению, постигла и мой балет с хором и оркестром на музыку Александра Шимка «Избранник солнца», который я сделала для этнографического ансамбля «Калина», и который шел всего четыре раза. Эти коллективы не театральные, а концертные. Обе представления о язычестве, которое я вижу и в современном мире. Но то древнее язычество было более могучим и чистым, нежели то, которое мы наблюдаем сегодня в современном мире…

ДЕНЬ