«Творческий вечер М. Мишина. «Одобрямс»

Телеканал СТБ

Пожалуй, до Михаила Мишина никому еще не удавалось прославиться, придумав одно-единственное слово. Изобретенный им термин «одобрямс» — квинтэссенция целой эпохи, именуемой в учебниках истории как «развитой социализм». "Одобрямс" — это почти то же, что ренессанс, только про нас.

— Михаил Анатольевич, как человек, одаривший нас знаменитым словом "одобрямс", вы считаете себя классиком?

— Если начну всерьез отвечать на ваш вопрос, получится, что я, в принципе, готов на эту тему думать. Но я же сохранил еще какие-то остатки вменяемости, кстати, благодаря профессии, вижу корешки книг, которые стоят в книжном шкафу. Кто я на этом фоне? Иногда мне кажется, что я действительно что-то умею. Но с такими выводами надо быть очень осторожным. Люди, которые хорошо меня знают, подтвердят: я крайне редко бываю доволен тем, что делаю.

— Простите за дурацкий вопрос, а как вы этот самый "одобрямс" придумали?

— Совершенно случайно. Ехал то ли в троллейбусе, то ли в автобусе, о чем-то думал… Вообще, в жизни все происходит случайно, а в моей — так уж точно!

— Писать вы тоже начали случайно?

— Наверное, у меня все-таки были к этому занятию некоторые склонности. И писать я начал, еще учась в Ленинградском инженерно-техническом институте имени Ульянова-Ленина. Даже успел года четыре поработать по специальности. Но покойный отец, который был журналистом, все время поощрял мои писательские опыты. Во многом благодаря именно его усилиям я преодолевал нежелание и лень. Мало-помалу втянулся. Стал печататься в "Уголках юмора" и "Веселых колонках" — были тогда такие рубрики в газетах.

— А когда вы начали читать свои произведения с эстрады?

— Мы с Сеней Альтовым начинали одновременно, где-то в конце 60-х — начале 70-х годов. Пошли в Ленконцерт, что-то там прочитали, и нам сразу дали ставку — 9 рублей. Это было много, обычно новички получали 7,50. Назывались мы тогда "артистами речевого жанра" и подрабатывали, выступая в сборных концертах. Потом у нас даже сочинилась часовая программа на троих. Мы выходили на сцену с портфелями, на столе стоял графин, якобы шло какое-то заседание. И публика принимала нас благожелательно.

Дальше — больше. Мы стали ездить на гастроли. Я в то время очень много выступал. Если в течение дня не звонили с приглашениями хотя бы из двух городов, считал, что день прожит зря. Проблема в том, что я пытался сидеть сразу на двух стульях — и писать, и на сцене сверкать. Не очень люблю себя цитировать, но скажу: я долгое время выбирал из двух желаний — быть пишущим выступалой или выступающим писалой. И в один прекрасный день желание писать все-таки возобладало.

— В советские времена вас не заставляли ничего вырезать из ваших произведений?

— Конечно, какие-то вещи цензура не пропускала. Но, как показывает практика, из такого положения всегда можно было найти выход. Приходилось формулировать мысль иначе, и иногда получалось гораздо лучше.

— Вы не жалеете, что переехали из Питера в Москву?

— У каждого из нас своя биография, и она складывается так, как складывается. Одно время я очень сильно тосковал, потому что любил Питер. С Москвой я уже примирился, все-таки больше 20 лет там живу. Но мне кажется, что москвичом так и не стал — до сих пор маюсь между двумя городами…

— Так называемый "юмористический цех" — это коллектив друзей или террариум единомышленников?

— И не то, и не другое. Как и везде, здесь есть люди, с которыми хочется общаться и с которыми — нет. Отношения те же, что в среде бухгалтеров или ткачей.

— А конкуренция?

— Есть, но она честная. Грубо говоря, по блату можно многое: поступить в театральный институт, хорошо его окончить, поступить в хороший театр и даже получить роль. Но наступает момент, когда ты выходишь на сцену. И тут блат заканчивается! Если таланта нет, то никто тебе не поможет.

http://www.bulvar.com.ua/

Смотрите «Творческий вечер М. Мишина «Одобрямс» в пятницу, 21 декабря, в 19:55 на СТБ.