Игорь Масленников: «О нашем «Холмсе» мир узнал благодаря пиратам»

Телеканал СТБ

«Шерлок Холмс — это человек, который никогда не жил, и который никогда не умрет», — эти слова американского актера и режиссера Орсона Уэллса точнее всего определяют статус всеми любимого сыщика. Родившись на страницах лондонского журнала «Стрэнд мэгэзин» в 1887 году, мистер Холмс постепенно завоевывал сердца читателей, пока не встал в один ряд со знаменитыми литературными героями всех времен и народов.

В наш век славу автора детективов о Холмсе Артура Конан Дойла разделили режиссер Игорь Масленников и актер Василий Ливанов. А серия фильмов под общим названием «Приключения Шерлока Холмса и доктора Ватсона» по праву вошла в Золотой фонд советского кино.

— Игорь Федорович, до того как стать Шерлоком Холмсом, Ливанов сыграл буйного рыцаря в вашем фильме «Ярославна — королева Франции». Как вы после этого решились предложить ему роль сыщика-педанта?

— Я с самого начала знал, что Холмса должен играть Ливанов. На вид он был абсолютным европейцем — ладный костюм, бритое до синевы лицо, волосы покрыты слоем бриолина. Осталось сбрить усы, с которыми он никогда не расставался, — и будет вылитый Холмс с черепом долихоцефала. А в «Ярославне» у него была роль лохматого и драчливого пьяного рыцаря Бенедиктуса, что, между прочим, соответствует характеру Ливанова. Поэтому руководство Центрального телевидения, по заказу которого мы снимали «Холмса», было против его кандидатуры: «Какой же это Холмс?! Мы знаем Ливанова — он шумный, непредсказуемый…»

— Другие кандидаты были?

— Для очистки совести я познакомился с Александром Кайдановским, сделал фотопробы. Вот уж кто полностью соответствовал литературному образу: сух, высок, педантичен и бесстрастен! Но Ливанов — это Ливанов… Своим непредсказуемым характером, неуживчивостью и, в особенности, громовым голосом он напоминает Маяковского. Правда, в отличие от двухметрового поэта, Ливанов невысок ростом, а Маяковский, в отличие от артиста, никогда не пил водки и был левшой. Но общее у них — превосходная память, склонность полемизировать, заносчивость и надменность. Но самое важное, что Ливанов и в зрелом возрасте сохранил мальчишеское начало. Думаю, кино является продолжением нашего детства, ведь кажется, что на съемочной площадке все участвуют в какой-то игре, все заняты каким-то несерьезным делом.

— Вспыльчивость Ливанова доставляла вам хлопоты?

— Еще какие! Но причиной был не только Ливанов. На съемках «Собаки Баскервилей» у нас объявились два задиры — Ливанов и Михалков. Один стоит другого! Михалков много пил. Группа мне докладывала, что за смену он «уговаривает» бутылку коньяка: ничего не ест и пьет коньяк. Но оказалось, что для такого здоровенного организма это сущие пустяки. А Ливанов в то время был «зашит». Нам пришлось это сделать, потому что случай был тяжелый… Перед началом съемок мы попросили Марину Влади через Высоцкого, чтобы она прислала из Парижа этот препарат, потому что у нас его не изготовляли. И Володя вдвоем с Олегом Далем ловили Ливанова по всей Москве, чтобы «зашить».

— Почему именно они?

— Потому что они были его друзья и «коллеги» по этой части, а значит — авторитеты. А Михалков все время подгадывал… По гороскопу он Петух — сорок пятого года рождения. Когда не думаешь об этом, то не понимаешь, в чем дело. Но в съемочной группе существовала какая-то провокационная атмосфера: и того и другого все время что-то не устраивало.

— Что именно?

— Например, когда мы начали снимать, Михалков с Адабашьяном стали между собой шушукаться. Я догадался: Михалков не доверяет мне как режиссеру! Помню, явившись первый раз на съемку, Никита со свойственным ему размахом стал жаждать крови. По натуре он все-таки лидер и режиссер. Вижу — он раскомандовался: «Ты пойдешь сюда, ты — туда!..» Что мне было делать? Я не деспот и не диктатор, но на площадке должен быть один режиссер, иначе ничего хорошего не выйдет. Пришлось цыкнуть на них, что произвело должный эффект, — так они поняли, что я из себя что-то представляю. А чтобы совсем нейтрализовать эту компанию, пришлось найти Адабашьяну занятие. Он ведь приехал без приглашения, так сказать — за компанию. Тут мне в голову пришла мысль: «Пускай играет Берримора! На эту роль я еще никого не утвердил…» Так Адабашьян стал на площадке подчиненным мне человеком, и ему уже некогда было обсуждать с Михалковым, правильно ли я снимаю.

— Как ваш сериал попал в Англию, где был признан лучшим в мире?

— Все наши фильмы были показаны по телеканалам Восточной Европы, в том числе и в ГДР. А Западный Берлин смотрел восточногерманское телевидение. Не только смотрел, но и записывал. Таким пиратским образом капиталистический мир узнал о нашем «Холмсе». А я-то думал, что они видели только «Собаку Баскервилей», показанную в свое время по Би-Би-Си. Кстати, после того показа в газете «Дейли мейл» появилась статья, в которой кинокритик рассказала о своей встрече с Маргарет Тэтчер. На вопрос, видела ли она русского Холмса, премьер-министр Великобритании ответила: «Русский Холмс — лучший в мире». Так родилась легенда, согласно которой все англичане полюбили нашего «Холмса».

— Какой из фильмов о Холмсе вы считаете лучшим?

— Большинство зрителей считает «Собаку Баскервилей». Но я не согласен. Лучшими считаю три серии о смертельной схватке Холмса с «мозгом преступного мира» профессором Мориарти.

Особенно удалась драматичная сцена у Рейхенбахского водопада, которая разворачивалась в стиле борьбы «барицу». Надо сказать, что такой борьбы не существует — это одна из бесконечных фантазий Конан Дойла. И нам надлежало ее придумать. Тут пригодился опыт Виктора Евграфова, имевшего склонность к каскадерству. Его спортивная хватка, зловещий белозубый оскал, умелая работа с лошадьми и актерские способности стали решающими факторами при выборе на роль Мориарти.

Ливанов не отставал. Он тоже оказался большим любителем каскадерских съемок (во время работы над «Ярославной» рыцарь Бенедиктус и монах Даниил, которого играл Евграфов, сдружились с польскими каскадерами).

Схватка удалась на славу! А вот с водопадом возникла проблема. Выяснилось, что на всей европейской территории Советского Союза нет ни одного водопада, который хоть немного был бы под стать Рейхенбахскому. С трудом нашли в Осетии, в Черкесской долине, по дороге к озеру Рица кургузенький водопадик высотой метров двадцать. А грохочущая водяная лавина, которая в фильме аккомпанирует поединку Холмса и Мориарти, — результат съемочных и монтажных ухищрений.

— Кто-нибудь из съемочной группы получил награду за работу над сериалом?

— Еще в восьмидесятые годы Ливанов не раз предлагал выдвинуть наши фильмы о Холмсе на соискание Государственной премии СССР. Писались письма в вышестоящие инстанции, но тщетно. В 2000 году Российский киносоюз и Первый телеканал в очередной раз выдвигают наш творческий коллектив — актеров Ливанова, Соломина, оператора Векслера (посмертно), композитора Дашкевича и меня — на Госпремию России. И через какое-то время по странному стечению обстоятельств решением Высшей наградной инстанции премию присуждают только мне, и не за «Холмса», а «за вклад в развитие телевизионного кино». Ситуация была болезненная, а если учесть, что вскоре ушел из жизни Виталий Соломин, то просто ужасная.

Но недавно у меня на сердце немного отлегло. К своему семидесятилетию Василий Ливанов награжден, во-первых, орденом «За заслуги перед Отечеством» IV степени, а во-вторых, английская королева удостоила его «Превосходнейшим орденом Британской империи». Наш Холмс пополнил стотысячный список почетных кавалеров этого ордена, в числе которых — Иегуди Менухин, Мстислав Ростропович, Стивен Спилберг, Элизабет Тейлор, Сева Новгородцев и другие знаменитости.

Беседовал Олексий-Нестор Науменко