Пореченков. Кем быть?

Телеканал СТБ

Он не сразу стал актёром, не сразу стал телеведущим – бабушка не пускала. Правда это, или вымысел, читай блиц-интервью с Михаилом Пореченковым.

— Могу поспорить, что такой крутой парень, не побоявшийся вести программу «Запретная зона» на СТБ, с детства хотел быть космонавтом или милиционером, на худой конец.

— А вот и не отгадали, я всегда хотел быть актером. С детства тренировался. На лето меня отправляли в Псковскую губернию к бабушке, и там мои актерские способности проявлялись в полной мере. Мальчик (лет пять мне было) я был весьма непоседливый и целыми днями мотался со взрослыми мужиками по лесу, на сенокос и на рыбалку. Приходил под вечер и от усталости падал замертво, а чтобы бабушка не ругала, падал прямо посреди комнаты, как в припадке (авось пожалеют и не накажут). Так мне эта роль удавалась, что испуганная бабуля однажды позвонила маме в Питер. Когда же подлый обман раскрылся, бабушка начала репрессии. Чтобы я не ушел гулять, она привязывала меня за ногу к ножке кухонного стола, а если мне все-таки удавалось сбежать — приманивала "московской водичкой". На самом-то деле вода была обыкновенная, просто она туда сахар сыпала.

— Что же это, бабуля не могла на "Буратино" подманивать?

— Места там были дикие, с этим, кстати, связана веселая история. Как-то мама прислала мне гостинец — черную икру, бананы и ананас. Икру со словами: "Господи, да она же уже вся почернела" бабушка вывалила свиньям. Из бананов, которые они приняли за… горох, сварили страшно горький суп. Ананас был отдан мне. А бабушка недоумевала при этом: "И чего это они ребенку такую колючую игрушку прислали, не пойму".

— Значит, актером вы стали сразу?

— Не-ет, после школы я поступил в Таллиннское высшее военно-политическое училище и выучился на замполита. Занимался боксом, потом борьбой саньда (что-то вроде кикбоксинга), год работал в багетной мастерской… И только после этого пришел в театральное училище.

— Вот у вас и роли все "убийственные" — то черт в "Вечерах на хуторе близ Диканьки" (правда, это в школьном спектакле в девятом классе), то душитель в "Ментах", то убийца генерала Булдакова в "Особенностях национальной политики", теперь вот агент в "Агенте…", не обидно?

— А чего обижаться-то, мне с моим боксерским лицом князя Мышкина не играть. Я актер характерный. Кстати, на гастролях в Мурманске во время спектакля "Король, дама, валет" по Набокову, где я играю молодого и робкого девятнадцатилетнего юношу Франца, которого обольщает зрелая женщина Марта (Лена Комиссаренко), произошел забавный случай. Лена меня раздела (как и положено по роли), и я стою, весь такой оголенно-смущенный, а она умиленно говорит: "Дитя!" Тут из зала голос: "Ничего себе дитя! У него же вся грудь в шерсти!" А вообще все говорят, что у меня получается. За спектакль "В ожидании Годо" театра "На Крюковом канале" (где я играл до "Ленсовета") мы даже две "Золотые маски" получили, люди на спектакли ходили по 15-20 раз.

— А как вы в проект «Запретная зона» попали?

— О, тут я целиком обязан женщинам. К нам в Питер приехали руководители проекта «Запретная зона», и когда из всего списка кандидатур отобрали четырех равноценных актеров, самый главный человек, по-моему, директор, долго думал, кого выбрать. А потом показал наши фотографии женской части съемочной группы. Все они, не сговариваясь, выбрали меня.

— Ну что ж, их понять можно: у вас такой вид воинственный, а каждой женщине хочется быть слабой. Личное оружие имеется?

— Конечно. Сейчас у меня газовый пистолет, скоро будет "оса" — это четырехствольное оружие шоково-травматического действия с резиновыми пулями. Довольно крутая машина.

— Глаз вышибить может?

— Думаю, может и убить, если в голову попадет. Поэтому в голову стрелять запрещено — только в туловище. След на теле оставит заметный. Ребро сломает, например. Так что желательно его не применять. Я всегда говорю, что оружие не для того, чтобы его применять. Оружие дисциплинирует человека, который его носит. Лишний раз я в потасовку не полезу.

— В чужую разборку не впишешься?

— Непростой вопрос. Для этого надо хорошо знать обе стороны. Безоговорочно вступлюсь только за существо заведомо слабое, скажем, за ребенка или животное. А так — нет. Были в моей жизни случаи, когда я заступался, и это потом выходило мне боком. Даже с женщинами. Помню, в годы боевой молодости защитил одну, а потом оказалось, что все наоборот и в защите нуждалась сильная сторона. А на меня повесили все, что могли.

— Значит, в круг твоего нынешнего общения бандиты не входят?

— Я не стал бы называть их бандитами или криминальными элементами, но рисковые парни среди моих знакомых есть. Очень интересные люди. Столько всего в жизни с ними произошло! Колоссальный опыт у мужиков, заслушаешься.

— А тебе твой опыт такого рода пригодился в актерской жизни?

— Мне все пригодилось, и армейский опыт тоже. Как ни банально это звучит, но мужика все же армия делает, там вся шелуха облетает — остается сердцевина. Когда я слышу: "Его в армии били-чморили, измывались, как могли, а потом он взял автомат и всех уложил", я сильно сомневаюсь, что у этого человека с головой все было в порядке. Если у тебя есть характер, с тобой никто ничего не сделает, каким бы дохлым ты ни был.

— Ты сейчас за собой следишь, в форме себя держишь?

— Три раза в неделю — спортзал. Тренер ставит меня в довольно серьезные спарринги, работаю с "контактом".

— Не боишься, что спарринг-партнеры попортят в "контакте" твой "товар"?

— Ребята же понимают особенности моей профессии, говорят: "Мы легонько". И очень аккуратно со мной работают. Да и потом, героев-любовников мне с моей внешностью все равно не играть.

Наталья Окулова, «People's History»