Луканово улыбаясь. В моем воображении возник не серп и молот, а буква «F»

Телеканал СТБ

Телеканал СТБ вызвал во мне ностальгию по Советскому Союзу. Точнее, не по СССР как такому, а по тем временам, временам моего детства. Телеканал показал даже не хит, а мегахит советского периода. Это было не так волнующе, как встреча с первой любовью, но все же вызвало своеобразные чувства. Вы думаете, что я имею в виду «Веселых ребят», или «Волгу-Волгу», или же «Джентльменов удачи». Совсем нет: в моей голове возник отнюдь не серп с молотом, а буква «F». Она мне припомнилась, когда на вышеупомянутом канале я наткнулся на французский фильм «Фантомас». Играли там замечательные актеры – комик и веселый кривляка Луи де Фюнес и мужественный Жан Маре. Сначала вечером я натолкнулся на вторую половину фильма. А на следующий день увидел его начало. Т.е. смотрел его сперва с середины до конца, а потом – с начала до середины. Но это не помешало моей радости от возвращения к прошлому. А в последующие дни просмотрел еще две картины об ужасном Фантомасе. Если бы я сегодня увидел эту ленту впервые, то, наверное, не стал бы смотреть до конца. Играют, конечно, хорошо, но содержание – полный примитив. Зеленоголовый загадочный преступник наносит ущерб французским гражданам, а комиссар полиции и журналист с невестой гоняются за ним и не могут поймать. И все. Никакой психологии. А мораль проста, как угол дома: добро борется со злом. Только зло не страшное, а добро – смешное.

Но чем этот фильм был для своего времени – это даже трудно описать. Сказать, что к кассам кинотеатров стояли стометровые очереди, – это ничего не сказать. Я стоял или в так называемый Клуб строителей на Сырце в Киеве, где сейчас находится телеканал К1, или в кинотеатр «Коммунар» на Лукьяновке, на месте которого сейчас стоит «Киевская Русь» – сейчас уже не вспомню. Но очереди не имеют такого уж принципиального значения. Поскольку, в конце концов, в то время мы привыкли, что за любым более или менее качественным товаром приходилось стоять в очереди.

«Фантомас» был, наверное, первой фантасмагорией среди подчеркнуто реалистического советского киноискусства. Точнее, оно было псевдореалистическим, поскольку на самом деле в основном кормило зрителя сказочками о счастливой советской жизни. Но при сказочности своего содержания оно выглядело вполне реально – там существовали люди с традиционными лицами, руками и ногами. А здесь вдруг появилось зеленоголовое человекоподобное чудовище, разговаривающее громким голосом и наводившее ужас на все французское общество, поскольку имело в своем распоряжении технику, существенно опережавшую свое время. И это было непривычно, привлекало внимание, стало своеобразным положительным шоком. В конечном итоге практически на каждом столбе и заборе Киева появилась буква «F». Когда мы валяли дурака, то представляли себя Фантомасом. Начинали говорить его голосом и жестикулировать плавно и замедленно, как главный герой фильма.

В праздничные дни телевидение показало «Фантомас» среди целого букета старых советских фильмов. Критики уже не раз писали, что это кино искусственно поддерживает грусть по советским временам, что оно сохраняет извращенную картину о том времени. И эти аргументы, наверное, справедливы. Но так называемые обычные зрители меньше всего задумываются над идеологической составляющей. Они видят кино своей молодости, где все было просто и ясно, где все было черным и белым, где добро побеждало зло. А сверхзадачей иностранных фильмов с точки зрения советских идеологов было продемонстрировать язвы капиталистического общества. Не берусь говорить, продемонстрировал ли эти язвы «Фантомас». Но этот капиталистический фильм заставил меня вспоминать прошлое не меньше, чем фильмы советского производства.

Юрий Луканов, для «Телекритики»